admin | 
Категория
По-прежнему любимой подруге юности Нюсе Прянишниковой.
В эту дверь когда-то входили гимназисточки
В темно-синих платьицах, скромных и простых.
Мы пересылали им письма и записочки.
Я влюблен отчаянно был в одну из них.
Вспоминать люблю я это время дальнее,
Как одну из теплых жизненных страниц.
Вновь всплывает в памяти училище реальное
И десятки близких позабытых лиц.
Приводили в трепет нас строгие начальники.
Мне теперь смешно это даже вспоминать.
А тогда дрожал я, если двойка в бальнике,
Улыбался весело, получая пять.
Помню: раз поставили тройку поведения.
(Я подрался с кем-то на пути домой).
Выдрали, как водится, дома без стеснения
— У отца характер был тогда крутой.
Только все же это были дни хорошие.
Многое бы отдал я, чтоб их возвратить.
Чтоб пускать по лужицам новые калошины,
Вновь записку первую робко сочинить.
Чтобы гимназисточку в темно-синем платьице
Вновь после уроков к дому провожать.
Жаль, это несбыточно…
Юность дальше прячется,
И о ней осталось мне только вспоминать.
Я брожу по улицам с думами печальными,
С глаз своих откинув изгородь ресниц.
Вновь смотрю на здание училища реального,
И всплывают в памяти много близких лиц.
Все прошло…
Все отмечталось…
Стал тускнее глаз-миндаль.
И со мной теперь осталась
Только тихая печаль.
Взгляд усталый спотыкается
— Я грущу, как в бурю клен.
Мне никто не улыбается,
Ни в кого я не влюблен.
Только память разболталась.
Вспомнились твои черты.
Все прошло…
Все отмечталось.
! Не забылась только ты.
В память вглядываюсь пристальней,
И поют мне вымпела,
Как в Одессе возле пристани
Девушка меня ждала.
Девушку такую кинешь ли?
Если девушка мила,
Если девушка из Кинешмы
К морю за тобой пришла.
На руках такую нужно бы
Мне всю жизнь мою носить,
Отношений наших кружево
В сердце бережно хранить.
Вот теперь мне это кажется ,
Истиной такой простой,
А тогда я мог куражиться
И делил любовь с другой.
А сейчас живу в Камышине.
Груз годов не сбросишь с плеч.
Но порою все же слышно мне
Эхо прошлых ярких встреч.
Давно сошел я с самолета, Живу на третьем этаже. Но сердцем я всегда в полете — Мне беспокойство по душе!
Труд всех земных сокровищ выше. Я в дело каждое влюблен. И как бы хорошо ни вышло — Всегда неудовлетворен.
А делать приходилось много. Бросала жизнь из края в край. Порой в глаза смотрела строго, Порой была тепла, как май.
Я ничему не удивлялся. Был ко всему давно готов. Самим собою оставался, Шлифуя самоцветы слов.
Давно сошел я с самолета. Живу на третьем этаже. Но сердцем я всегда в полете — Мне беспокойство по душе!
Я встаю, как прежде, рано, Чуть проклюнется рассвет. И ношу знак ветерана — Память давних флотских лет.
Он мне дорог, как присяга, И признаться не боюсь: Я в момент подъема флага В стойку «смирно» становлюсь.
Та минута мне знакома: Гордо вверх взмывает флаг. И я будто уж не дома, А в строю чеканю шаг.
И привычек не теряю, Говорю по существу: Палубой пол называю, Трапом лестницу зову.
Перестроиться мне трУдно И какая в том беда? В кубрике моем уютно И повсюду чистота.
В камбузе две занавески Ни пылинки на столе
Медь надраена до блеска-Словом, как на корабле.
А покончивши с делами И уставши, как-никак, Всей семьей мы вечерами Собираемся на «Бак».
Про житейские заботы Все ведут свой разговор. Ну, а сердцем я на флоте Остаюсь и до сих пор.