Ты вошла в мое сердце не крадучись,
А вбежала в него бегом.
Словно блестки лучистой радости
Разбросала повсюду в нем.
Я пока тебе мало известен
И, я знаю, еще не любим.
Но в меня заронила ты песню
Голубую, как зимний дым.
Я любил эту песню слушать,
В каждом слове тебя встречать.
Мне казалось, что песни лучшей
Никому никогда не создать.
А теперь я в курсантской шинели,
И пою я совсем о другом.
Все ж порою нежнее свирели
Слышу песню о сердце твоем.
И я знаю, до самой старости
Никогда не забуду о том,
Что вошла ты мне в сердце не крадучись,
А вбежала в него бегом!

Памяти С. Есенина.
Ночь… Стихи неизвестному другу Написав теплой кровью своей,
В Ленинграде в декабрьскую вьюгу Петлей жизнь оборвал соловей.
Неужели действительность это? Неужели то явь, а не бред?
Я смотрю на страницы газеты — Вижу в траурной рамке портрет.
Мы любили стихи задушевные, Их чарующую простоту.
Но любя его песни напевные, Отвести не сумели беду.
Смерть взяла его — злая негодница —
Так нежданно, зачем — не понять.
Мое сердце от горя колотится И тоски невозможно унять.

Огромный, как глыба гранита, Мятежный, веселый, живой, По плесени старого быта Он бил огневою строкой.
Я видел поэта-горлана, Я слушал его не раз, Читал он стихи у экрана И сыпал булыжники фраз.
Он Солнце звал в гости на дачу, Садился с ним вместе за чай. Он запросто с Солнцем судачил И хлопал его по плечам.
Он паспорт советский высоко Вздымал над своей головой.

В Москве и за дальнею сопкой Гремел его голос трубой.
В солидных московских журналах, В газетах местечек глухих Всегда люди жадно искали Его громыхающий стих.
Он в слове почувствовал силу. И слово, как меч, стал точить. Потом непонятный верзила Стал желтую кофту носить.
Разгуливал в ней по проспектам, Читая стихи площадям. Его посчитали поэтом Помойных, заплеванных ям.
Бунтарь-одиночка скандалил. Проклятьями сыпал войне. Он видел дымящие дали, Предчувствовал бурю в стране.
И в час потрясения мира Бунтующим и молодым Он вышел из тихой квартиры И сразу встал в наши ряды.
Октябрьской грозовою ночью Раздался басок бунтаря: — Позвольте быть чернорабочим По вывозке к свалке старья.

И он загорелся работой. Творил, засучив рукава. Мещанства гнилого болото Разили поэта слова.
Его дерзновенные строки Страна подхватила в боях. Они громыхали на стройках, На фабриках и на полях.
Стихи его сразу вломились На все производства страны. Они прибавляли нам силы И каждому стали нужны.
Стихи его стали оружьем. Вошли в боевой арсенал. В них каждое слово на службе. И каждая буква — кинжал.
Врагов не щадил Маяковский — Поэт, агитатор, горлан. И бил их с эстрадных подмостков Как сказочно сильный Титан.
И будет греметь над планетой, Несущейся в коммунизм, Взволнованный голос поэта, Стихом утверждающий жизнь!

«1