Над кассою — «аншлаг». Театр давно заполнен.
Я за кулисами стою среди актрис.
Концертом зрители как будто бы довольны,
И то и дело слышны крики: «Бис!»
Таким приемом все мы подогреты,
И настроение повышено у всех.
Сегодня нам, писателям, поэтам,
Устойчиво сопутствует успех.
Я выхожу читать свою поэму,
Привычно видя искры сотен глаз.
Читаю не спеша, не обгоняя время,
Вот так, к примеру, точно, как сейчас.
В зал полутемный падают слова — Читать легко при полной тишине.
И кажется, зрители будто едва Уже улыбаются мне.
Шумок впечатлений бежит ветерком,
Касаясь моих ушей. Я даже не ждал, что такой прием
Окажут поэме моей.
Меня поздравляют.
Я жму чьи-то пальцы.
А в зале еще несмолкаемый гром…
Как жаль, что у славы мы лишь постояльцы
Она ненадолго пускает в свой дом.

Хорошее слово есть — «Годен!», И счастлив несказанно тот,
Кто этого слова достоин В минуту призыва на флот.
Оно волновало нас новью. Бросало на планере с круч.
То слово — оценка здоровью, К романтике сказочной ключ.
И это короткое «Годен!» В дни юности было со мной
На рейде и в дальнем походе, Во всей моей службе морской.
И помню: при всякой погоде, Куда бы страна ни звала,
Врачи говорили мне: «Годен!», И гордо я шел от стола.
Мне помнятся дни боевые И трассы воздушных дорог,
Границы Отчизны морские В те годы я зорко берег.
Дозоры… Маневры… Походы… И схватки с волной штормовой..
Все, все, что я делал в те годы, В мой список вошли послужной.
И чуть лишь его раскрываю, Звуча переливами флейт,
Тотчас пред глазами всплывает Родной Севастопольский рейд.
Привык я к волнам говорливым. И слово даю, что не лгу:
люблю я взволнованность споров И счастлив своею судьбой:
В Камышин пришло ко мне море, Шумя синеглазой волной.
Я счастлив, что я до сегодня Работаю… спорю… учусь…
Что я до сих пор еще годен, Что старости я не сдаюсь!

Меня уже с детства звала высота.
О, как я завидовал птицам!
Хотелось и мне, два крыла распластав,
В воздушный простор устремиться.
На крыши домов, помню, я залезал,
Чтоб к небу быть чуточку ближе.
И мне синева заливала глаза,
Как, впрочем, и многим мальчишкам.
Все сбудется, если упорно желать,
Мечтая, работать до пота. Я цели достиг.
И сам смог испытать прекрасное чувство полета.
Моя юность в небе бескрайнем прошла.
Летал я по дальним маршрутам.
И много раз прыгал с крутого крыла,
Надеясь на шелк парашюта.
И он никогда меня не подводил, —
Воздушным цветком раскрывался.
Я с юности с небом высоким дружил
И верным ему оставался.
А годы идут… Я свое отлетал.
Изведал судьбы повороты.
Меня заменив, крепко держат штурвал
Теперь молодые пилоты.

Мы не боимся холода,
Не страшен нам мороз.
Со всех районов города
Мы собрались на кросс.
Трем щеки рукавицами,
Простор сегодня — наш!
Летим со старта птицами
С коротким словом — марш!
Вдали кустарник с ветлами,
Овраг и косогор.
Уходит лыжня светлая
В искрящийся простор.
Поспорим, солнце рыжее,
В заклад стихи даю.
Владеть мы будем лыжами
В дни мира и в бою.
Нас призывает молодость
На славные дела,
Нам пара лыж на холоде,
Что птице два крыла!

Бывает, порою мне снится, О детстве напомнив опять, — Стучат пароходные плицы, Взрезается водная гладь.
дальние, дальние годы, астый мальчишка-пострел, ; на встречные нам пароходы Всегда я с восторгом смотрел.
Они выплывали из хмури,
Как бы собираясь в полет,
Из обществ «Кавказ» и «Меркурий»,
«По Волге» или «Самолет».
Встречаясь, флажками махали, Давали басисто гудки. И дальше свой путь продолжали В широких просторах реки.
Теперь это стало не модным. И молча в наш век скоростной Несутся на крыльях подводных «Ракеты» над Волгой родной.
А мне до сих пор еще снится На Волге уютный наш плес, И скользкие мокрые плицы Больших пароходных колес.

«123456»