admin | 
Категория
В краю крестов и широты привольной,
ветрами и молитвами дыша,
живет сатиново и колокольно
загадочная русская душа.
Откуда в ней непостижимость эта,
с какой она явилась высоты?
Она зажглась от солнца Назарета,
от Вифлеемской утренней звезды.
Искаженья безбожны нередко.
А нередко — так правде под стать.
И где я, и где я меж портретов,
трудно даже и мне разобрать.
И ознобом приходит сомненье,
и вопрос бьет наотмашь под дых:
отраженья — мои отраженья,
или я — отражение их?
Я сделал дурно. Что ж, судите!
Но что ваш суд! Он — просто смех
в сравнении с моим. Поймите,
себя сужу я строже всех.
Я сделал дурно. Что ж, судите,
коль вы заметили мой грех…
Было уже поздно, все стали расходиться.
Киносеансы в Дворянском заканчивались за полночь, так как начи-
нались обычно поздно. Зрители приходили в кино с полными карманами
подсолнечных семечек. Сеанс часто прерывался, мальчишки улюлюка-
ли и свистели. К этому все привыкли и считали вполне законным. Пос-
ле кино пожилые люди расходились быстро, мальчишки уходили домой
компаниями. До конца оставалась лишь молодежь, которой все равно
домой не хотелось и все равно было, где потоптаться в короткую летнюю
Больше всего я общался с уральскими ребятами, они были дружнер и
отзывчивее. В летние каникулы мы по пионерским лагерям не ездил
и нисколько об этом не жалели. Когда опускался вечер над селом мъ
собирались возле школы или у церкви, которая была закрыта и отдана
колхозу под зернохранилище. ««на
Купола церкви возвышались над нашим селом. В них свили свои гнез
да галки, вороны, голуби. Пацаны рассказывали всякие небылицы
анекдоты, страшные истории. Особенно много знали старшие ребята
Наслушавшись всего, я иногда домой не шел, а бежал, оглядываясь по
сторонам, не гонится ли кто за мной.
От моего дома до школы было два пути. Первый лежал по улице Зеле-
ной, где с одной стороны были дома, а с другой сады и ямы, заросшие
высоким бурьяном. Второй путь проходил через сады, мимо железной
дороги, за которой было кладбище. Оба пути одинаково пугали меня
своими таинственными шорохами. Но деваться мне было некуда, и я
постоянно брал с собой палку или камень, если возвращался домой
поздно. Ребята рассказывали такие ужасы, что волосы становились
дыбом.