admin | 
Категория
Ты — гончар великий, Боже правый.
Ты — живительная вода.
Дай, прошу, сосуд мне недырявый
вместо нынешнего решета.
И плесни целебной влаги, Боже
Сердце ссохлось, губы запеклись.
Напои, и прошепчу я с дрожью
Имя, наполняющее высь.
В краю крестов и широты привольной,
ветрами и молитвами дыша,
живет сатиново и колокольно
загадочная русская душа.
Откуда в ней непостижимость эта,
с какой она явилась высоты?
Она зажглась от солнца Назарета,
от Вифлеемской утренней звезды.
Что-то я тускнеть позволил им
и пылиться чувствам разрешил
и на семицветном коромысле ‘
я давно-давно их не носил.
Что-то будни скрадывают Небо
что-то стал я прозой обрастать
и давно на исповеди не был
пред тобой, открытая тетрадь.
Только вот она, святая влага,
покаянья жаркие ручьи.
И душеприказная бумага
впитывает горести мои…
Горит ночник. И я пишу стихи.
Как будто с тишиной ночной беседую
На островке моем такие мхи,
что звуки тонут, тонут вместе с бедами
В мерцанье тайны все уходит тут,
в какое-то иное измерение.
И замирает вечный бег минут
у изголовья этого затмения.
Я здесь вне времени, я вне судьбы.
Неясное, сплошное многоточие.
Любые объяснения грубы,
обыкновенны толкованья очень уж.
Я в нереальном состояньи весь.
В нем пропадает все, что днем отмеряно.
И лишь любовь не исчезает здесь,
на островке, под звездами затерянном.
Ну кто я по сравненью с ним! Никто.
Он — яркая звезда, он — сталь и пламя.
А я… я ежусь в куценьком пальто
под моросящими, сквозными днями.
И вдаль бреду вслепую, наугад,
на Бога уповая неумело
да на случайный твой подарок-взгляд.
А он — герой. Живет он гордо, смело.
Куда мне с ним тягаться! Он высок,
он тучи задевает головою.
А я рукой дрожащей тру висок,
хлебнув любви дурманного настоя.
Я — мякиш. И не более того.
Он — луч прямой, он — воплощенный принцип.
Действительно, куда мне до него,
до твоего… невстреченного принца.
Но он — лишь сон, он — лишь мечта твоя.
А я вполне реален и конкретен.
Прости, что вновь и вновь пытаюсь я
воспользоваться выигрышем этим.